Челси кивнула, раздумывая над словами матери.

— И ты недовольна, потому что папа все время проводит в кафе, а я вожусь в больнице с пациентами вместо того, чтобы сидеть дома с тобой. Но тут ничего не поделаешь, Челси. У нас другого такого случая не будет. Особенно у отца. Если кафе заработает, он будет рад. И мы сможем расплатиться с долгами. — Миссис Ричардс засунула руки в карманы джинсов и, пройдясь взад и вперед по маленькой комнате, добавила: — Держись. Я больше ничего не прошу. Нельзя жаловаться на свое положение, на то, что приходится переезжать. Но не сомневайся в себе.

Челси снова посмотрелась в зеркало и с раздражением подумала: «Конечно, ей легко говорить. Она высокая и красивая. А я похожа на корову».

— Хорошо, мам, — притворясь веселой, произнесла она вслух. — Ты права. Извини.

Лицо матери не могло скрыть тревогу.

— У тебя ведь уже есть одна хорошая подруга, не так ли?

Челси кивнула:

— Нина Дарвин.

— Почему бы тебе не позвонить ей? — предложила миссис Ричардс. — Она кажется очень доброй. Все ее знают. Нина обязательно познакомит тебя с другими ребятами. — Она взглянула на часы. — О, какой ужас! Я опаздываю. Надо бежать. — Мать быстро чмокнула Челси, едва коснувшись ее лба, и, забрав ключи и бумажник, выбежала из дома.

Челси вздохнула и решила: «А ведь мама права. Надо перестать себя жалеть».

Она отнесла саксофон в свою комнату и убрала его в шкаф. Затем сняла спортивный свитер, в котором вдруг стало жарко и неуютно, и начала искать что-нибудь помоднее. Вытаскивая из ящика желто-зеленую тенниску, сообразила: «Мне просто необходимо выбраться из дома. Может быть, Нине удастся меня развеселить».

Нина Дарвин жила в десяти минутах ходьбы от их дома. Челси познакомилась с ней во время репетиции походного оркестра Шейдисайда. Все произошло совершенно случайно.