«Пора в другой город. Все равно надо ехать дальше».
Ему это не совсем нравилось, но разве у него был выбор? Какой уж тут выбор, если девушки так ведут себя? Задают вопросы, не позволяют дышать.
Он поставил рычаг переключения скоростей в положение «паркинг» и полез в бардачок. Руки не дрожали. Это хороший знак. Он снова мог дышать, и руки не дрожали.
Потом включил свет, вытащил дорожную карту, твердой рукой осторожно развернул ее. Быстро пробежал по ней глазами и остановился на названии ближайшего города — Шейдисайд.
Несколько раз тихо и четко произнес про себя: «Шейдисайд. Похоже, то, что мне нужно». Наконец вернул потрепанную измятую карту на место, выключил свет над головой, затем, тихо напевая про себя, перевел рычаг на положение «драйв» и дал газ. Машина рванула с места и растворилась в прохладной, тихой ночи.
Глава 2
Саксофон издал противный блеющий звук, и Челси Ричардс с отвращением оттолкнула от себя инструмент.
— Надоела мне такая жизнь, — равнодушно проговорила она.
— Не начинай, — тихо предупредила ее мать с другого конца маленькой гостиной. Она опустила газету ровно настолько, чтобы можно было бросить в сторону Челси предостерегающий взгляд, который говорил: «У меня нет настроения выслушивать твой обычный перечень жалоб».
Челси пробежала пальцами по клавишам саксофона, перегнулась через складное кресло, в котором сидела, и чуть не стукнулась головой о стоявший перед ней пюпитр.
— Иногда мне кажется, что я не член этой семьи, — пожаловалась она, не обращая внимания на слова и взгляд матери. — Такое ощущение, будто меня удочерили.
— Не удочерили, а вывели, — насмешливо уточнила миссис Ричардс, вновь спрятавшись за газету. — Надеюсь, ты закончила упражняться на этой штуке?
— Ты не выносишь, когда я играю на саксофоне, — обвинила ее Челси.